Неточные совпадения
В этой напрасной борьбе я истощил и жар души, и постоянство воли, необходимое для действительной жизни; я вступил в эту жизнь, пережив ее уже мысленно, и мне
стало скучно и гадко, как тому, кто читает дурное подражание давно ему
известной книге.
Дуня увидела наконец, что трудно лгать и выдумывать, и пришла к окончательному заключению, что лучше уж совершенно молчать об
известных пунктах; но все более и более
становилось ясно до очевидности, что бедная мать подозревает что-то ужасное.
Закон этот, разумеется, теперь неизвестен, но я верю, что он существует и впоследствии может
стать и
известным.
— С самого начала истории я уже
стал подозревать, что тут какой-то мерзкий подвох; я
стал подозревать вследствие некоторых особых обстоятельств, только мне одному
известных, которые я сейчас и объясню всем: в них все дело!
Я знал, что pas de Basques неуместны, неприличны и даже могут совершенно осрамить меня; но знакомые звуки мазурки, действуя на мой слух, сообщили
известное направление акустическим нервам, которые в свою очередь передали это движение ногам; и эти последние, совершенно невольно и к удивлению всех зрителей,
стали выделывать фатальные круглые и плавные па на цыпочках.
Стремов, тоже член комиссии и тоже задетый за живое,
стал оправдываться, — и вообще произошло бурное заседание; но Алексей Александрович восторжествовал, и его предложение было принято; были назначены три новые комиссии, и на другой день в
известном петербургском кругу только и было речи, что об этом заседании.
— А потому, — перебил Левин, — что при электричестве каждый раз, как вы потрете смолу о шерсть, обнаруживается
известное явление, а здесь не каждый раз,
стало быть, это не природное явление.
Левин читал Катавасову некоторые места из своего сочинения, и они понравились ему. Вчера, встретив Левина на публичной лекции, Катавасов сказал ему, что
известный Метров, которого
статья так понравилась Левину, находится в Москве и очень заинтересован тем, что ему сказал Катавасов о работе Левина, и что Метров будет у него завтра в одиннадцать часов и очень рад познакомиться с ним.
После короткого совещания — вдоль ли, поперек ли ходить — Прохор Ермилин, тоже
известный косец, огромный, черноватый мужик, пошел передом. Он прошел ряд вперед, повернулся назад и отвалил, и все
стали выравниваться за ним, ходя под гору по лощине и на гору под самую опушку леса. Солнце зашло за лес. Роса уже пала, и косцы только на горке были на солнце, а в низу, по которому поднимался пар, и на той стороне шли в свежей, росистой тени. Работа кипела.
Вронскому было сначала неловко за то, что он не знал и первой
статьи о Двух Началах, про которую ему говорил автор как про что-то
известное.
Ему казалось, что при нормальном развитии богатства в государстве все эти явления наступают, только когда на земледелие положен уже значительный труд, когда оно
стало в правильные, по крайней мере, в определенные условия; что богатство страны должно расти равномерно и в особенности так, чтобы другие отрасли богатства не опережали земледелия; что сообразно с
известным состоянием земледелия должны быть соответствующие ему и пути сообщения, и что при нашем неправильном пользовании землей железные дороги, вызванные не экономическою, но политическою необходимостью, были преждевременны и, вместо содействия земледелию, которого ожидали от них, опередив земледелие и вызвав развитие промышленности и кредита, остановили его, и что потому, так же как одностороннее и преждевременное развитие органа в животном помешало бы его общему развитию, так для общего развития богатства в России кредит, пути сообщения, усиление фабричной деятельности, несомненно необходимые в Европе, где они своевременны, у нас только сделали вред, отстранив главный очередной вопрос устройства земледелия.
— Ну, конечно, дело
известное. Я не вытерпел: «Да помилуйте, матушка, что вы за ахинею порете? Какая тут женитьба? я просто желаю узнать от вас, уступаете вы вашу девку Матрену или нет?» Старуха заохала. «Ах, он меня обеспокоил! ах, велите ему уйти! ах!..» Родственница к ней подскочила и раскричалась на меня. А старуха все стонет: «Чем это я заслужила?..
Стало быть, я уж в своем доме не госпожа? ах, ах!» Я схватил шляпу и, как сумасшедший, выбежал вон.
«Здесь продаются разных мастей лошади, приведенные на Лебедянскую ярмарку с
известного степного завода Анастасея Иваныча Чернобая, тамбовского помещика. Лошади сии отличных
статей; выезжены в совершенстве и кроткого нрава. Господа покупатели благоволят спросить самого Анастасея Иваныча; буде же Анастасей Иваныч в отсутствии, то спросить кучера Назара Кубышкина. Господа покупатели, милости просим почтить старичка!»
Десятка полтора мужчин и женщин во главе с хозяйкой дружно аплодировали Самгину, он кланялся, и ему казалось: он
стал такой легкий, что рукоплескания, поднимая его на воздух, покачивают.
Известный адвокат крепко жал его руку, ласково говорил...
Не то чтоб он позволял себе быть невежливым, напротив, говорил он всегда чрезвычайно почтительно, но так поставилось, однако ж, дело, что Смердяков видимо
стал считать себя бог знает почему в чем-то наконец с Иваном Федоровичем как бы солидарным, говорил всегда в таком тоне, будто между ними вдвоем было уже что-то условленное и как бы секретное, что-то когда-то произнесенное с обеих сторон, лишь им обоим только
известное, а другим около них копошившимся смертным так даже и непонятное.
— За французского
известного писателя, Пирона-с. Мы тогда все вино пили в большом обществе, в трактире, на этой самой ярмарке. Они меня и пригласили, а я перво-наперво
стал эпиграммы говорить: «Ты ль это, Буало, какой смешной наряд». А Буало-то отвечает, что он в маскарад собирается, то есть в баню-с, хи-хи, они и приняли на свой счет. А я поскорее другую сказал, очень
известную всем образованным людям, едкую-с...
— А отказал, то,
стало быть, не было основательных поводов кассации, — сказал Игнатий Никифорович, очевидно совершенно разделяя
известное мнение о том, что истина есть продукт судоговорения. — Сенат не может входить в рассмотрение дела по существу. Если же действительно есть ошибка суда, то тогда надо просить на Высочайшее имя.
В пользу же в частности женитьбы именно на Мисси (Корчагину звали Мария и, как во всех семьях
известного круга, ей дали прозвище) — было, во-первых, то, что она была породиста и во всем, от одежды до манеры говорить, ходить, смеяться, выделялась от простых людей не чем-нибудь исключительным, а «порядочностью», — он не знал другого выражения этого свойства и ценил это свойство очень высоко; во-вторых, еще то, что она выше всех других людей ценила его,
стало быть, по его понятиям, понимала его.
Но когда прошло
известное время, и он ничего не устроил, ничего не показал, и когда, по закону борьбы за существование, точно такие же, как и он, научившиеся писать и понимать бумаги, представительные и беспринципные чиновники вытеснили его, и он должен был выйти в отставку, то всем
стало ясно, что он был не только не особенно умный и не глубокомысленный человек, но очень ограниченный и мало образованный, хотя и очень самоуверенный человек, который едва-едва поднимался в своих взглядах до уровня передовых
статей самых пошлых консервативных газет.
Он знал ее девочкой-подростком небогатого аристократического семейства, знал, что она вышла за делавшего карьеру человека, про которого он слыхал нехорошие вещи, главное, слышал про его бессердечность к тем сотням и тысячам политических, мучать которых составляло его специальную обязанность, и Нехлюдову было, как всегда, мучительно тяжело то, что для того, чтобы помочь угнетенным, он должен
становиться на сторону угнетающих, как будто признавая их деятельность законною тем, что обращался к ним с просьбами о том, чтобы они немного, хотя бы по отношению
известных лиц, воздержались от своих обычных и вероятно незаметных им самим жестокостей.
Мои
статьи о подземной клоаке под Москвой наделали шуму. Дума постановила начать перестройку Неглинки, и дело это было поручено моему знакомому инженеру Н. М. Левачеву,
известному охотнику, с которым мы ездили не раз на зимние волчьи охоты.
Я утверждаю: чтобы
стать совершенной, нужнее ей в
известном смысле лишиться Бога, чем творений.
Они не замечают при этом, что сегодняшняя «естественная религия» завтра
станет уже исторической, и даже более того, до
известной степени
становится уже ею в тот самый момент, когда ощущает себя объективной и кафолической.
Разумеется, для человечества, насколько оно живет в плоскости ума, а следовательно, до
известной степени обречено на науку и философию, должна иметь силу этика ума, существует обязанность логической честности, борьбы с умственной ленью, добросовестного преодоления преодолимых трудностей, но религиозно перед человеком ставится еще высшая задача — подняться над умом,
стать выше ума, и именно этот путь указуют люди христианского, религиозного подвига [На основании сказанного определяется и наш ответ на вопрос о «преображении разума», поставленный кн.
Но они забывают, что если в
известном смысле и верно это изречение, то справедливо и обратное: неизреченное не есть мысль, а потому не может
стать истиной и отрицанием лжи.
Удаление Божества от мира, Его «трансцендентность», за
известными пределами
становится равносильной практическому Его отрицанию, чувство отъединенности человека от Бога приводит его к миробожию.
Всякое служение, поскольку оно совершается при содействии благодати Божией, стремится
стать теургическим (так что и врач, лечащий хотя и научными средствами, но с молитвою, до
известной степени
становится теургом).
И в этом заключается глубокое отличие оккультного и религиозного путей, которое может при
известных условиях
стать и противоположностью, и уже во всяком случае нельзя их смешивать, подменивать, выдавая один за другой, как это часто делается теперь.
Хотя в
известном смысле и можно сказать, что Адам до грехопадения являлся «белым магом», однако для него еще не существовало магии, вытекшей из желания
становиться магом, которое порождается уже наличностью магизма, вожделением власти.
Для того, кто уяснит себе эту действительную точку зрения оккультизма, отпадает также и возражение, будто чрез то, что положение вещей в
известном смысле предопределимо,
становится невозможной какая-либо свобода человека.
Он имеет,
стало быть,
известный образ и форму, но все-таки не позволяет себя (в своем подлиннейшем существе) распознать настолько, что он есть нечто в таком роде, как старец старцев, древний древних, сокровенный сокровенных.
Каждая эпоха имеет эстетический минимум, соблюдение которого
становится уже хозяйственно необходимым, как и
известный художественный вкус является хозяйственно обязательным.
Человеческое вдохновение в высших своих проявлениях в
известном смысле также достигает боговдохновенности, поскольку оно
становится причастно божественной Софии, откровения Бога в мире.
Пред лицом вселенской Красоты даже и само искусство до
известной степени
становится эстетическим мещанством, дорожащим красивостью более, чем Красотой, привязанным к своему месту и имеющим определенное положение в «культуре».
Этот неизбежный вывод «моральной теологии» и был сделан Фихте в
известном «Atheismusstreit» [В
статье Forberg «Entwickelung des Begriffs der Religion» (1798), подавшей повод к «спору об атеизме» и представляющей собой доведение «моральной теологии» до Геркулесовых столпов, имеется следующий характерный вопрос и ответ: «Wie verhält sich die Religion zur Tugend?
Разумеется, искусство глубиннее науки и поэтому стоит ближе к религии, но для нашей аналогии это различие не имеет значения.]. которым до
известной степени и является наука о религии (и именно в силу этого она может
становиться и нечестием, если отступает от своего прямого пути из-за враждебности к религии).
Огарев еще прежде меня окунулся в мистические волны. В 1833 он начинал писать текст для Гебелевой [Г е б е л ь —
известный композитор того времени. (Прим. А. И. Герцена.)] оратории «Потерянный рай». «В идее потерянного рая, — писал мне Огарев, — заключается вся история человечества!»
Стало быть, в то время и он отыскиваемый рай идеала принимал за утраченный.
Тем не меньше, хотя и дурным слогом, но близнецы «Москвитянина»
стали зацеплять уж не только Белинского, но и Грановского за его лекции. И все с тем же несчастным отсутствием такта, который восстановлял против них всех порядочных людей. Они обвиняли Грановского в пристрастии к западному развитию, к
известному порядку идей, за которые Николай из идеи порядка ковал в цепи да посылал в Нерчинск.
Он
стал штейнерианцем, но в
известный момент
стал смертельным врагом Штейнера и писал о нем ужасные вещи, потом опять вернулся в лоно штейнерианства.
Один из моих товарищей по ссылке, как я слышал,
стал в разгар революции комиссаром Севера,
известным своей жестокостью и кровожадностью.
Но явилась помощь, — в школу неожиданно приехал епископ Хрисанф [Епископ Хрисанф — автор
известного трехтомного труда — «Религии древнего мира»,
статьи — «Египетский метампсихоз», а также публицистической
статьи — «О браке и женщине». Эта
статья, в юности прочитанная мною, произвела на меня сильное впечатление. Кажется, я неверно привел титул ее. Напечатана в каком-то богословском журнале семидесятых годов. (Комментарий М. Горького.)], похожий на колдуна и, помнится, горбатый.
— Ведь вот… Иван-то Петрович покойному Николаю Андреевичу Павлищеву родственник… ты ведь искал, кажется, родственников-то, — проговорил вполголоса князю Иван Федорович, вдруг очутившийся подле и заметивший чрезвычайное внимание князя к разговору. До сих пор он занимал своего генерала-начальника, но давно уже замечал исключительное уединение Льва Николаевича и
стал беспокоиться; ему захотелось ввести его до
известной степени в разговор и таким образом второй раз показать и отрекомендовать «высшим лицам».
Анекдот до того
становился изукрашен скандалами, до того много вмешано было в него
известных и значительных лиц, до того придано было ему разных фантастических и загадочных оттенков, а с другой стороны, он представлялся в таких неопровержимых и наглядных фактах, что всеобщее любопытство и сплетни были, конечно, очень извинительны.
— Вы напрасно слишком жалеете брата, — заметил ему князь, — если уж до того дошло дело,
стало быть, Гаврила Ардалионович опасен в глазах Лизаветы Прокофьевны, а,
стало быть,
известные надежды его утверждаются.
Прошло пять лет лечения в Швейцарии у
известного какого-то профессора, и денег истрачены были тысячи: идиот, разумеется, умным не сделался, но на человека, говорят, все-таки
стал походить, без сомнения, с грехом пополам.
Галактион только теперь понял, в чем дело. Конкурс Бубнова составлял
статью постоянного дохода, и чем дольше он будет тянуться, тем выгоднее для членов конкурса, получавших определенное жалованье и, кроме того,
известный процент с «конкурсной массы»…
«Сергей Иваныч. Простите, что я вас без — покою. Мне нужно с вами поговорить по очень, очень важному делу. Не
стала бы тревожить, если бы Пустяки. Всего только на 10 минут.
Известная вам Женька от Анны Марковны».
В безмолвной тиши не
станет того человека, и его могила на веки веков останется никому не
известною.
Начинается
известная игра, старая, древняя как мир славянский. Красны девицы со своими серенькими гуськами
становятся парами, один из молодцов, по жеребью, всех впереди.
Тон за этими понедельниками отличался крайней бесцеремонностью по части анекдотов и острот. Мать его не присутствовала на них, а сидела в своей комнатке. Раз в присутствии
известной актрисы"Одеона"Жанны Эслер, очень порядочной женщины, один романист, рассказывая скабрезный анекдот,
стал употреблять такие цинические слова, что я, сидевший рядом с этой артисткой, решительно не знал, куда мне деваться.